Мелисса в знак протеста взмахнула рукой.

— Я не говорю о позоре и осуждении подобных увлечений. Но где написано, что мужчины более красивый пол? Я, во всяком случае, считаю, что хоровод мальчиков во время гиакинтий

— Ты что, всегда предпочитаешь женщину мужчине? — осторожно осведомилась Дафна.

— О нет! — Мелисса улыбнулась. — Разве я стала бы тогда гетерой? Чувствовать фаллос страстного мужчины… Это возбуждает женщину больше всего на свете! Но это не означает, что женщина не может желать любви и нежности со стороны представительниц своего пола. — При этих словах Мелисса нежно погладила девушку по розовому животу.

Дафна, испугавшись, отступила на шаг и быстро сказала:

— Я воспитана для самых благородных чувств.

— Клянусь Зевсом и его рожденной в пене дочерью Афродитой! — Мелисса громко рассмеялась. — Никто не оспаривает твоего благородства. Но только благородство выше человеческих сил и шатко, как тростник на ветру. Одному кажется наивысшей добродетелью то, что другому представляется порочным. Разве мы, гетеры, порочны, если идем с мужчинами на войну и отдаемся им, чтобы поднять их боевой дух? Ни один эллин так не думает, потому что их жены не рискуют быть рядом с ними на поле битвы. Но враги считают наше поведение порочным. В этом я уверена.

Дафна молча кивнула, надела чистый пеплум, отодвинула в сторону занавеску и, взглянув на остальных женщин, спросила:

— И они все?..

— Конечно. Десять самых желанных афинских гетер для десяти самых выдающихся афинских полководцев. И мы гордимся тем, что…

Мелисса не закончила фразу, потому что из ее рта неожиданно хлынула кровь, заливая одежду.

Дафна в ужасе смотрела на женщину. Она хотела закричать, но не могла произнести ни звука. Девушка увидела, как широко раскрытые глаза Мелиссы закатились, она согнулась и упала ничком. В ее спине торчала стрела.